По Европе опять бродит призрак - 1.

Шестакова Жак Рансьер р. Его собранные в настоящем издании работы посвящены непростому положению современной эстетики — той точки на перекрёстке чувственного и умопостигаемого, где смыкаются художественный образ, философское высказывание и политическое действие. Эстетика и политика пер. О разделении чувственного и соотношениях, устанавливаемых им между политикой и эстетикой 2. О режимах исскуства и о незначительном интересе понятия модерна 3. О механических исскуствах и эстетическом и научном выдвижении на авансцену анонимов 4.

Рансьер - Несогласие

Внимание сосредоточивается не столько на внешних объектах критики, сколько на внутренних проблемах субъективной позиции. Субъективность художественного высказывания такого рода оказывается не чем иным, как формой выражения чувства вины буржуазного художника. Таким образом, требование самокритики ставит интеллектуала перед вопросом:

Эстетика И. Канта и эстетические режимы Ж. Рансьера проявление уважения: испытание страхом, смирение гордыни и признание.

Политика и эстетика в фильмах Штраубов Часть третья Перевод: Начало - часть первая , часть вторая. Мы здесь, на этом просмотре, иногда задаемся вопросом, что же нас привело к Штраубам… Можете ли вы, Жак Рансьер, рассказать нам, как вы пришли к их фильмам? Я был очень рад увидеть этот фильм, но не сказал бы, что он знаменует что-то конкретное в моей жизни. Отношения со Штраубами мне всегда навязывались: Дальше я смотрел фильмы, которые мне нравились или которые понравились потом, а сначала не очень.

Скажем, в очень разные моменты своей жизни я смотрел некоторые фильмы в хаотическом порядке — без ощущения того, что я страстный поклонник Штраубов. А затем, два или три года спустя, кое-какие молодые фаны Штраубов сказали мне, что хотели бы объединить две свои страсти в одну, то есть, чтобы я говорил о Штраубах. Я пошел смотреть этот фильм, уверяя себя, что это вряд ли будет забавным зрелищем, но был совершенно захвачен его лирической силой.

Я говорил о нем, восхваляя Штраубов. И вот, значит, что у нас имеется. Куда подевалась ваша улыбка? Таким образом, можно сказать, что я случайно нашел себя как специалиста по Штраубам. Есть вещи, которые в своей работе я чрезвычайно люблю, но есть и вещи, которые нравятся мне меньше, и, наконец, есть фильмы, которые не нравятся мне совсем.

Чтобы дать слово тем, кто по общепринятому определению воспользоваться им не может, и разобраться в сопутствующей их обособлению процедуре самолегитимации философии, надо, естественно, изобрести новые формы выражения, и Рансьер прибегает для этого к характерному, постоянно оспаривающему собственную научность дискурсу между: Угол атаки при этом определяется главным для Рансьера условием политики на его взгляд, без этого — постулируемого — условия политика просто-напросто не существует!

Равенство для него — отнюдь не политическое, а этическое и философское понятие, определяющее политические ситуации и конфликты; будучи независимым от экономических или каких-либо еще споров или конфликтов, оно диагонально законам или установлениям, всегда выламывается из плоскости настоящего и требует его постоянного переопределения.

каждый человек должен быть творцом своих истин, жить на свой страх и Рансьер в своей теории эмансипации как будто соединяет две схемы.

Вопреки своему желанию, я был к этой накладке причастен. Посему я считаю необходимым публично принести свои извинения Алену Бадью, который, как мне известно, ни разу не усомнился, что речь и в самом деле шла о случайности. Подобного рода заседание, как вы знаете, должно иметь форму дебатов, а не восхваления. Я, однако, собираюсь отступить от этого правила: На сегодня мне известно мало книг подобного разма ха и подобной смелости мысли: К этой книге, к серьезности и строгости ее поэтики с мыслью о Беньямине, я имею в виду:

Журнальный зал

Не сто, а сто десять. Сущностью обещания является избыток. Ибо злом оказалось как раз обещание: Они считают, что мы, опоздав на несколько десятилетий, наконец-то вступили в век. Конечно же, все это происходит с запозданием.

С. 6) Сами эти страхи модерна по своему характеру, надо заметить, поразительным образом близки критике эпохи 7) Рансьер Ж. Цит. соч. С.

Автор показывает, каким образом происходит целенаправленное формирование страхов, кому и для чего это нужно и как с этим бороться. Статья будет интересна специалистам в области философии, психологии и политологии. Текст научной статьи Концепцию безопасности следует признать основной внутренней и внешней политики многих государств. Для этого есть оправдания. Государство нагружено такими обязательствами, выполнение которых связано со многими опасностями рисками.

Но самих опасностей и рисков следует бояться в меру. Государству преувеличение опасности грозит тем, что оно начинает затрачивать на непродуктивный контроль и перестраховку как бы чего не вышло!

Почему марксизм снова на подъеме

В Фигурах Истории Рансьер предлагает нечто большее, чем доступное введение во взаимосвязь между эстетикой и различными режимами власти, раскрывает формы эстетики как интегрального способа мыслить о нас самих как народе; он детально структурирует современную историю искусства, чтобы вступить в борьбу за освобождение молчащих и невидимых под гнетом символического рабства. Англо-американский интерес к Рансьеру явно нарастает: Это напрямую сталкивает его с двумя выдающимися современниками: Джоржио Агамбеном и Аленом Бадью.

Рансьер сам говорит о различиях с Бадью, особенно это касается споров об эстетике и вопросов связанных с истиной, всеобщностью и идеей об обществе которое грядет.

Французский философ Жак Рансьер (), описывая культурную Страх и вина, нежелание горевать заставляют человека закрывать.

Политика и полиция в литературном обиходе Просмотров: , Задача каждой из коллективных монографий, выходящих в рамках серии, — оценить вклад того или иного современного теоретика в развитие того или иного проблемного поля; ср. Как-никак во Франции особенно, может быть, в Париже думать — значит писать, в том числе литературные тексты или тексты о литературе.

Ряд литераторов, по поводу которых он развивал свои идеи, тоже внушителен: Оба эти списка могут быть распространены. В обширном Введении обсуждается базовое для мысли Рансьера различение трех режимов существования искусства: Привязка режимов к историческим эпохам предполагается, но очень условна — с тем же успехом их можно рассматривать как сосуществующие во все времена. В рамках этического режима искусство оценивается с точки зрения соответствия идеалу справедливости на деле, оговаривает Рансьер, господствующему символическому распределению социального пространства.

Цель литературного письма — не научение правилам жизни, не подражание ее законам, а обеспечение — при посредстве языка — той внутренней пластичности, которую европейский человек осознал в себе и научился ценить в Новое время.

ЭСТЕТИКА И. КАНТА И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ Ж. РАНСЬЕРА

Наши правители и интеллигенция с готовностью приписывают феномен страха и ненависти широким массам, считая себя людьми, которые стоят выше этих эмоций. Однако правда заключается в том, что в наши дни страхи распространяются именно властями. В этом им способствует такое вездесущее понятие, как безопасность. Это предоставляет возможности для структурной манипуляции массовым сознанием.

Однако я не считаю, что распространение информации и коммуникационных технологий увеличивает степень страха. На самом деле, в обществах, где распространению информации ничто не препятствует, происходят прямо противоположные процессы, поскольку это дает возможность разнообразить источники получения информации, позволяя с большей долей скепсиса относиться к пугающим сообщениям.

страх, национальная безопасность, человеческая безопасность, Как отмечает Ж. Рансьер, государственный аппарат (policia).

Александр Марков Муки правдоподобия: Подступ к самой новой книге Рансьера — в статье Александра Маркова. Эстетическая категория правдоподобия, осевая для классицизма, по-прежнему образует стержень дискуссий о том, как устроено историческое бытие: О правдоподобии было легко рассуждать французским просветителям, для которых создание правдоподобия тождественно изобретению: В отличие от сценического правдоподобия, имеющего в виду сюжет, который мы признаем уникальным несмотря на его избитость именно в силу текущего применения неожиданных приемов и механизмов, историческое правдоподобие не дает нам сыграть в эту игру — принять текущие эффекты за исходную точку критического суждения одновременно о происходящем на сцене и происходящем в действительности.

Для них правдоподобие в истории есть постоянное производство материальных символов, удерживающих человека в историческом времени и не дающих истории упасть в пропасть. Исторические ошибки и преступления происходили там, где это производство нарушалось, где лень и суеверие не давали выстроить его правильно. Теперь, разумеется, такой точки совершенства, в которой наивно совпадают энтузиазм и вера, благодаря производящему себя правдоподобию, уже не существует. Это первая ступень любви. На второй становятся более разборчивыми.

Способность выбирать — это уже признак упадка точнее — упадок: Именно тогда упорно ищут красоты. Должен признаться, что я порою стремился, словно к неизведанному счастью, к некой последней, четвертой ступени, которая должна была принести букв.: Как мы видим, на первой ступени пылкий любовник совершает поступки, которые извне могут казаться опрометчивыми и даже нелепыми, но которые складываются в наиболее стройную — и наиболее правдоподобную!

Дискуссия редакции 13 с Кириллом Кобриным и Ильей Калининым